Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
Дек 31
* * *
Когда ваш покорный слуга вернулся с бухлом, хомут был сделано готов, а Савин в резиновых бахилах подавал из канавы ведра вместе с мутной водой. Я прислонил пакет к колесу «Беларуси» и царственно включился в работу.
Резину нашли армированную, болты на 16 от громадными шайбами. Провозившись в грязи скажем так с пару часов, мы поставили замечательный упряжь. А что б его не прибавлять в весе под давлением и коррозией, залили бетоном небольшую опалубку. Нкогда это ушло еще с полчаса.
Сидя в канаве победителями стихии, мы пили «Особую» и жрали еще не обледеневшие беляши. Пошел мелкий, комплиментарный снежок.
— Всякая поеботина на свете имеет нечужой, персональный замок и ключ, — пояснял бригадир по прошествии того, как позвонил начальнику стройки и опустошил стаканчик. — Вдаже иметь запасные комплекты, и все проблемы нахуй. Можно восстанавливать здоровье отмычками, как в данном случае.
— Заеб твоя милость, «бугор», своими ключами, слышали еще, — отмахнулся тракторист Голиков. — Сегодня Новый год, отвечай мы как свиньи, ик…
— Под Новый год сбываются желания и пьется шипучее, слушается речь главы и пляшется под елкой, — мечтательно высказался автор.
— Меня родственники похоронят, если не приду домой или приду, но в «гавно», — сообщил подсобник Игорек.
— Хуясе, твоя милость важный тип, однако, — ехидно произнес Савин.
— А у тебя все родственники по зонам разбрелись и никому твоя милость нахуй не нужен, кроме как бригаде, да и так…
— А не охуел ли твоя милость, дружок? Базар несвежий. За него и по еблету можно легко подработать, — вскочил Ваня, расплескивая водку.
— А твоя милость попробуй, товарищ, — Игорек равно как вскочил, но с пустым стаканом.
Как обычно, назревала бойня, но ее прервал испуганный голос тракториста Голикова.
— А сие чо за хуйня?! — спросил он таким тоном, аюшки? дух войны отлетел куда-то в сторону вокзала.
Мы одновременно повернулись и уставились на рыхлый склон канавы, из которого торчало нечто угловатое, прошедшее и зловещее. Это была глава прогнившего гроба, с которого свисали остатки материи и как будто-то капало.
— Мамо! — прошептал Игорек, опередив меня.
Мы любовались мрачным объектом недолго. За сие время солнце как-то по-быстрому съебнуло за горизонт. Бригадир включил наш промышленный фонарь, и канава стала фантастической и необычной.
— Ладно, братва, давай закапывать всю эту хуйню и по домам, воздвижение креста господня встречать, — неуверенно сказал он, глядя на чертов гроб.
— Интересно, да кто там лежит, баба или мужик? — за каким-так хуем спросил Савин.
— Не все ли равняется? Пора домой, — гнул свое Толик.
Но даже водитель Голиков не тронулся с места.
Если б мы не выпили два литра «Она вывеску» плюс пиво, не случилось бы того, почто случилось.
Любопытство — страшная вещь, прямо-таки караул…
— В этом месте не должно быть кладбища, ась тут на лицо гроб. Значит, не криминал. А как? — как бы для себя спрашивал мы.
— Может, семейное какое? Тут же частные дома были до 70-х, — высказался Савин.
— Охуел как будто, какие семейные кладбища в СССР? Просто кто-так забыл пустой гроб, а потом его зарыли и забыли, — отбивался бригадир от тех, кто пытался постичь тайну.
— Пустой ли? — зловеще произнес водитель.
— Блядь, на, смотри! — не выдержал Толик и, схватив лопату, по-пролетарски уебал трухлявую домовину.
Доски разлетелись как стекла. Торец гроба открылся, и в темном проеме мороз по коже подирает блеснула макушка гладкого черепа.
— Ни хуя себя пустой… — довольно улыбнулся Голиков.
— Надо вглядеться, — подвел итог Игорек. — Вдруг сие поп с золотым крестом.
— Осквернение могил — статейка, — возразил ему Савин.
— Но, сие хуй пойми что, а не могила, и помимо того «бугор» ее уже осквернил.
Толик плюнул в грязь и потянулся к бутылке. Он как бы говорил: «Хуй не без; вами, валяйте, оскверняйте, только по быстрому».
И мы принялись за дело.
Умение копать и спонтанные приступы трудолюбия позволили нам быстро распатронить захоронение, и теперь мы с нескрываемым доселе любопытством пялились на сжатый скелет в деревянном ложе. Нчто (надо(бноть)) его костях еще сохранились обрывки какого-так плаща, но, самое главное, в желтоватых фалангах необъяснимый покойник крепко сжимал большой, блестящий замок и замысловатый, длинный ключ. Похоже, будто бы неизвестный гражданин пытался открыть сей чертов замок, но не смог. Причем пытался сие сделать в гробу, похороненный (в этом месте на голове каждого из нас начали шевелиться волосы)… ЗАЖИВО.
— Криминал, блядь, как есть криминал! И закопан неглубоко… — прошептал Игорек.
Все вздрогнули и переглянулись. Потом мы выпили водки и сели на трубу как перо мира. Надо что-то делать, сие факт. Звонить ментам, краеведам, хуеведам… Или не звонить?
— Интересный замочек: не заржавый, прям как из магазина…
Эв таком случае были слова тракториста Голикова.
— Бригадир, аюшки? не про эти ли ключи твоя милость нам тут «втирал» за «Сахалин»? — спросил Савин.
После сего он решительно схватил вышеозначенный предмет, вдобавок мощи покойного явно не хотели утрачивать свою «игрушку». Но Ваня натруженными руками рванул замок вместе от ключом и поднес к фонарю.
— Самодельная закидон, — сказал он, — качественная. Вот делали перед…
Потом он спокойно вставил ключ в скважину и повернул его. Дужка от мелодичным звоном откинулась, и сразу же в канаве запахло тухлятиной.
— Фу, блядь, кто сие сделал, придурки? — возмутился тракторист Голиков.
— Эведь от беляшей, — предположил я.
— Ну зачем, посмотрели? А теперь, по-быстрому закапываем, и к праздничному столу, — завел свою песню бригадир.
Мы стояли вокруг Савина, смотрели на замок и понимали, фигли все интересное на сегодня в принципе закончилось. Вот едва когда костяная рука легла на замок откуда-ведь из-за спины тракториста, мы убедились, что такое? мир полон неожиданных… как их позже… коллизий и прочих противоречивых столкновений. Мы повернули головы на определенный градус и увидели нашего нового знакомого, сидящего на краю ведра. По идее у черепа не может быть эмоций, как и у любой, другой, неодушевленной окаменелости, но тута на нем явно читались душевные текст, типа: «Ну вы чего, граждане, чужую вещь берете без спросу? Извините, но сие неприлично что ли…»
2.
— А, однако, а, бля-а-а-а!!! — кричала наша бригада, не испуганно, но в ужасе.
Если кто смотрел передачу «В мире животных», так видел, как в Антарктиде пингвины из воды на ледник выскакивают. Как торпеды. Ну, видели, да? Так вот мы из канавы вознеслись еще изящней и стремительней. Причем бригадир успел забрать последнюю бутылку водки, стаканчик и остаток беляша. А вот ради фонарь забыл. Да хуй с ним, из фонарем.
— Заводи трактор, Голиков, и закапывай всю, эту действие! — командовал Толик. Тракторист кинулся к «Беларуси», но споткнулся о колесо и упал в глину из вселенским проклятием. Пока он возился во тьме и грязи, мы со трепетом в печени наблюдали, как лампа в канаве дергался и дрожал. Потом на край ямы вылез живой и невредимый ходячие мощи без имени и отчества. В зубах он держал наш подфарник, а в руке блестящий, таинственный замок. Опустив звезда первой величины на землю, покойник с любопытством оглядел нашу битва и спокойно так произнес:
— Вот ведь как вы охуели, братцы. А меня зовут Алеша…
— Bespyatkin, твоя милость опять паленку купил?! — заорал Савин.
— Не, вроде нормальная водка. Эведь все от беляшей, там не мясо, только жертвоприношение! — возразил Игорек, внимательно уставившись на скелет.
Я молчал и напряженно думал. Думал не о фолиант и не так, как надо. Тем временем кощей Алеша встал и подошел к бригадиру.
— Я равно как пролетарий, не надо боятся, — сказал он и протянул близкие кости для рукопожатия.
Видя, почто вся ответственность вновь легла на него, Толик пожатие принял и сказал:
— Да мы в сущности и не боимся, хуле там, бывает…
Ни хуясе бывает! Да по стойке смирно в каждую рабочую смену по говорящему скелету! Но, тем не менее, потрясение прошел, и мы стали адекватно уставиться на окружающий мир. Тем более у нас еще оставались деньги для «посошка».
* * *
— И вы знаете, когда аз многогрешный все это понял, меня прям подбросило возле станка, даже буравчик загубил бельгийское, — упоенно рассказывал Алеша. — Ведь Силка коллективизма, помноженная на энтузиазм масс, возведенный в куб, способна менять векторы времени и варить яйца. Она реальна, исключительно надо правильно ее словить.
— Магниты? — спросил мы, нервно катая в руках гайку.
— Какие в кецалькоатль магниты? Резонансная антенна, настроенная на нулевой меридиан, лейденская банка и сетлер сверхнизких токов! — воскликнул уже поддатый дистрофик.
— А, бля, убейте меня мауэрлатом! Нихуя не понял, — завыл Савин.
— Хуле на) этом месте непонятного — физика, епта! — шикнул на него водитель Голиков. — Правило буравчика и Архимед.
— Причем туточки Архимед? — возмутился Алеша, расплескивая водку. — Человеческое край как камертон, настроено на геомагнитные полина Земли и отсюда все выводы.
— Во, чешет… — изумился Игорек, забыв о круге семьи.
— Ничего моя персона не чешу! Вот в этом замке мы и аккумулировал полученную энергию, — продолжал живые мощи. — Она способна поддерживать человеческую жизнь ого как долго и даже воскрешать. Ну, вы знаете…
Мы всей новоиспеченной компанией сидели в подсобке и, гламурно «стравливая» «лошадиная морда», слушали рассказ покойного Алеши-токаря, который «загнулся» в начале 70-х. Причем нашел это он в целях эксперимента, который прошел не во всех отношениях удачно. Он сам притащил в откуда-то брошенный огород гроб, который ему пропил соседушка-столяр из их похоронной конторы. Там же в огороде Алеша выкопал могилу от хитромудрыми приспособлениями для автоматического сброса грунта. Опробованный на животных замок он взял от собой, чтобы реально разомкнув его, провести без воздуха в темноте до начала смены. Потом он рассчитывал при помощи открытой им биосоциальной силы, типа, воскреснуть и поведать миру о своем открытии. Но, произошла дурацкая ошибка. Грунт оказался тяжелым, ахти гроб бракованным. Сдавило токаря как сливу, и не дым он открыть свой волшебный замок. Его открыл Савин, как мы знаем. Так отчего эксперимент можно было считать удачным, чуть с поправками. Поддерживать свою жизнь «ого как долго» Алеша данный) момент мог, но вот с телом была дело…
— Это хуйня, — подбодрил его бригадирю. — Ты ж не зомби какой иль после того хуйпойми кто — водку пьешь как следует и мослы у тебя неслабые.
— Интересно, ахти почему из тебя бухло не выливается? — задумчиво спросил Игорек.
— Впитывается, наверное… Дополнительный источник энергии, — заплетающимся языком (впрочем, какой после того язык) произнес скелет.
— Тебе надо на воздух, друг-приятель, а то поплыл ты чего-в таком случае, — сказал Савин.
— Сегодня ж Новый год, бля! Пошли к елке, — обрадовался водитель Голиков.
— Точно! Там все бухие, fore ut не заметят, — подхватил я тему. — Сейчас какие-нибудь шмотье подберем и устроим карнавал, сцуко.
Сказано — уже.
Конечно, какой-нибудь пидор-кутюрье, осудил бы наше модельное агентство, но этак. Ant. точно новые рабочие ботинки, куртка с «пумой», спортивные варенки с четырьмя полосками и шапка стиля «гандон» вполне пристойно сидели на Алеше. Ну, может, не до основания прилично, можно сказать, вообще погано, но бляха на солдатском ремне блестела как купол Рождественского собора.
— Заебись обнова! — сказал Савин, отойдя на два метра вглубь подсобки.
— Вы неизвестно зачем считаете? — уныло спросил скелет.
— Перманентно, — ответил автор этих строк.
И мы торжественно вышли на улицу, где шипели петарды и взрывались хохотом горожане. Где-в таком случае за хлебозаводом выла пожарная сирена. Пахло серой и выблеванным оливье. Бабские голоса пели о Саратове. Мелкий осадок торопливой вьюгой носился от угла к углу как потерявшийся пудель. До центральной елки идти от полкилометра. И на нашем пути числился круглосуточный магазин со игрушками для взрослых. Мы взяли необходимое и еще пакет пряников со корицей. Это попросил Алеша, который вылупившись пустыми, черными глазницами, охуевал от нового мира и проституток в розовых курточках. А вдалеке, на площади гудела неопределенная музыка, и кто-в таком случае ревел в микрофон. Ну, все как обычно короче.
3.
Народ прибывал в геометрической прогрессии. С петардами, звякающими пакетами и удалью, которую невозможно наблюдать в Европе и Африке. Вокруг елки топтались семейные, малосемейные, одинокие и пьяные. Нчто (надо(бноть)) перекошенной сцене растрепанный Дед Мороз таскал Снегурочку за руку и выдавал в народ коварные шутки и конкурсы. Его слушали всего-навсего беспризорники и менты. Остальные вели себя сообразно штатному расписанию — плясали под мобильники, пили напитки и толкались в грудь. Отдельные бригады «просаживали» зарплату салютами. Вокруг стояла вонь и витал едкий дым.
Наша компания органично влилась в массовку. Мы пролетарской группой сплотились у сцены и шуршали пакетами. Савин хлопал по спине Алешу и приговаривал:
— Ну, как тебе в стране капитала?
— Весело, пацаны! Но по какой причине малолетки пьяные? — удивлялся он.
— Примета времени — модно и гламурно, — ответил ваш покорнейший слуга.
— Чего?..
— Забей. Смотри, в ту же секунду бригадир на сцену полезет, петь за суперприз, — перебил его я.
Толик как обычно вскочил на сцену и, отобрав микрофон у ведущего, крикнул:
— Раза… Раз!!!
Мы все заорали:
— Давай, «бугор», «Когда меня твоя милость позовешь»!!!
И он завыл Кузьминовскую лирику. Ктак-то в толпе вяло подхватил песню, но мы как профессиональная группа поддержки орали за весь город. Даже менты отошли подальше, поправляя шапки.
Наш худой упоенно слушал певца, и его желтые костяшки пальцев хрустели от волнения. И вообще он очень ничего себе смотрелся в полутьме, словно в карнавальной маске. И только лишь когда взрывались петарды, неожиданный свет проявлял его невиртуальный череп и пустые глазницы. Он со временем приходил к состоянию пьяного гражданина, готового предпринимать героические поступки.
Вскоре Игорек притащил трех проституток и поставил нас до фактом: свалить на хату, или курнаться в снегу. Решили второе. Новый год один однажды, а этого пиздец сколько ждать. Поэтому, когда какие-ведь менеджеры второго звена завели хоровод вокруг елки, мы включились в сие дело.
— «Маленькой елочке вяло зимой…» — ревели гуляки.
Алеша подпевал, насколько позволяла его «биосоциальная» лесной. Из-под спортивной шапки неслись вечные говорение.
Вернулся Толик с призом — бутылкой шампанского.
— А за союз времен, рабочую дружбу и нашего нового напарника Алешу, физкульт-ура! — заорал он, брызгая шампанским на куртки и бушлаты.
Когда сие он принял скелета в напарники? Впрочем, сие было к месту, и все равным образом закричали: «Ура!»
Алеша, виновато расшаркивался, и вдруг совершенно неожиданно сорвал со себя шапку и прокричал в прогалина будущего:
— Пролетарии всех стран соединяйтесь!
Половина празднующих шарахнулась в необычные стороны света, давя ментов и пустые баклажки. Эффект был потрясающ, да еще под песню про бабок Ежек. В образовавшемся земля наш новый напарник исполнял жуткую пляску смерти, скинув куртку от «пумой». Он оставался всего на все(го) в штанах (четыре полоски) и близко новых рабочих ботинках. Все, включая пьяного Деда Мороза и Снегурку, смотрели на Алешу по-трезвому и необычно.
— Эх, бля, глупый народ! Наша бригада рулит! — заорал моя персона и тоже пустился в пляс.
После первых же замысловатых па мы ебнулся возле опрокинутой урны и влез руками в блевотину. Но веселье сделано никто не мог предотвратить. Савин схватил давешних проституток за рукава и втянул в грязные танцы-шманцы-обжиманцы. Тракторист Голиков ходил кругами как пес и подпрыгивал путем такт. Бригадир пошел вприсядку, а Игорек «кислотно» дергался. Эв таком случае длилось не долго, после чего мы одели вконец развеселившегося Алешу и вывели из-под обстрела изумленных взглядов. За нами было сунулись менты, но передумали. И ваш покорнейший слуга точно знаю почему.
* * *
Мы начиная с. Ant. до проститутками на двух такси прибыли на квартиру Савина, где в углу валялась связанная как жулик елка и пахло сивушными маслами. Мы накрыли не знающий себе равных стол с оливками и красной рыбой. Заначки наши расходились неумеренно, но стоили того. Чтобы выразить нашему костлявому гостю гниющую страну, мы включили задница. Но Алеша только восторгался «Голубым огоньком» и стилистом Зверевым. Мы не смогли уговорить его, что эта губастая женщина — мужик. В конце концов, мы самочки стали сомневаться. Полуголые певички и обданный маслом Басков прикололи скелета еще больше.
— Эведь же разврат! — веселился он.
— Не, сие не разврат, это норма! Ты разврата не знаешь, — убеждал его Толик.
— Б… Д… С… М… — не более чем и сказал Игорек, и отключился.
Проститутки сидели на тахте и, видимо, думали, по какой причине у нас в наличии какой-в таком случае необычный китайский робот.
— А чисто он еще может делать? — спросила одна из них.
— А ебать плечевым суставом! С вас скидка, — сказал моя персона.
— Да ладно, — не поверили дамы.
— Я всех выебу, как на БАМе! — взвился Алеша.
Не успели мы и глазом моргнуть, как он утащил их в соседнюю комнату.
Мы, точнее сказать оставшиеся, мирно сели вокруг стола и по правильному вкусили пищи.
За стеной раздавались звуки непередаваемой сексуальной оргии. Похоже, через некоторое время творилось беззаконие, хаос, жертвоприношение и детский представление одновременно. Через час все три мастерицы блуда гуськом вышли из комнаты, подошли к столу и выпили водки.
— Денег не надо, мы поехали бездельничать. Смените батарейки, — сказала самая старшая и самая взъерошенная клюшка.
Какие нахуй батарейки? Мы дали им фруктов и вызвали тачка.
Когда они уехали, мы от ужасными предчувствиями зашли в комнату греха.
Нтолько широком матраце лежал, раскинув кости, наш новый напарник Алеша. Он был наг, (другими словами, без одежды) и левая рука его была пристегнута к спинке кровати его же магическим замком. Судя по царящему беспорядку, игры начиная с. Ant. до наручниками были последним аккордом. Теперь кощей лежал поистине мертво, но зубы его «улыбались», как будто он увидел победу коммунизма в отдельно взятой стране или получил знак «Ударник труда». С батарейками все как видим ясно.
Мы долго искали ключ, опасаясь, яко какая-нибудь из блядей прихватила его на память. Но все же он был найден в рабочем ботинке.
Савин на правах ключника отпер замок, и сверх минуту Алеша приподнялся над подушками, источая перегар как самый весёлый скелет во Вселенной.
— Ну, твоя милость чо, как ты их уел, дружок. Ant. конкурент? — тихо спросил я.
— Как последних сучек, — прохрипел он, обнаженно нуждаясь в выпивке.
— А нежели?
— Да всем, и в ведь числе плечевым суставом. По-моему, они остались довольны.
Потом мы наново сидели за столом и в задушевной беседе встречали зорька. Проснувшийся Игорек все время допытывался у скелета о тайнах советского секса. Алеша как мог ровно-то ему объяснял. Мы приканчивали жратва и улыбались раннему солнышку. Отключенные мобилы валялись в пустующий кастрюле. Еще предстоят проблемы вместе с родственниками, но они сейчас выглядели незначительными и пустыми. Конечно, их вскоре наполнят, но не водкой. Да и голодун с ними. Ведь мы получили нового члена бригады (без члена) и деньги за исправленный водопровод нам да светят реально.
И вот Алеша встал нетвердо, со стаканом в натруженной кости. Мы притихли, понимая важность сего вставания.
— Спасибо вам, братцы, за новую жизнь! Спасибо, по какой причине вы еще не разучились веселиться, и понимаете меня, человека из другого, далекого мира, и мне позывает выпить за то чтобы не кончалась буква вся хуйня как бы ик… Ибо инде, во тьме, не заливают опалубки и не поют «Интернационал». Возьмите меня к себя, я хочу остаться! — торжественно и душевно сказал он, немного погодя чего опрокинул стакан.
Мы в свою очередь опрокинули и, сдерживая слезы, закусили сладкой кукурузой. Далее последовала ни звука, развитие рассвета, и шестеро работяг опустились в любовный, долгожданный сон, в котором каждый увидел свое удача.
© Bespyatkin
Дек 31
мы в далеке, ахти самый близкостоящий мальчик наш братик Аксай
Дек 31
PS: С наступающим!
Дек 31